Ещё звучали со сцены стихи советских поэтов про Братскую ГЭС, про партбилет, про комсомольский долг, про комиссаров в пыльных шлемах, а тут пришло поэтическое слово тихой лирики...
Я умру в крещенские морозы,
Я умру, когда трещат березы
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый
Разобьется с треском, и в потёмки
Уплывут ужасные обломки
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!
Я умру, когда трещат березы
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый
Разобьется с треском, и в потёмки
Уплывут ужасные обломки
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!
Я переписывать не стану
Из книги Тютчева и Фета,
Я даже слушать перестану
Того же Тютчева и Фета,
И я придумывать не стану
Себя особого, Рубцова,
За это верить перестану
В того же самого Рубцова,
Но я у Тютчева и Фета
Проверю искреннее слово,
Чтоб книгу Тютчева и Фета
Продолжить книгою Рубцова.
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →